Красивые декоративные растения для садаСемена России

Важно, сколько он будет гореть…» Тонко подмечено, да?

Один раз я попалась на этот крючок: он умел красиво ухаживать, и это было прекрасно… Эндрю, заинтригованный, смотрел на Одиль, пока та ела.

Внезапно она перехватила его взгляд: — Вы думаете, почему я здесь, не замужем в моем-то возрасте, притом что я любила?

— Я не осмеливаюсь… — А я не прочь рассказать об этом. Спустя несколько лет ему предложили место шеф-повара в вашей стране.

Она уставилась в тарелку, рисуя вилкой узоры на пюре.

— Он пытался меня уговорить, — подняв глаза, продолжала она, — но я ни в какую.

Мне так странно об этом говорить, я так долго не могла признаться себе в этом… Я боялась перемен, боялась все бросить и уехать.

Какая дура… Еще я боялась, что, став шефом, он решит, что я не так уж и хороша для него.

Через полгода я уволилась из «Реле» и сделала все возможное, чтобы работать на кухне и при этом избегать всего, что напоминало бы мне большой ресторан.

Я пробовала работать в школьных столовых — кормила детей полуфабрикатами, а им хотелось рубленого бифштекса с жареной картошкой.

Работала в двух домах престарелых, а потом увидела объявление и приехала похоронить себя здесь.

Вы, наверное, считаете меня слишком пафосной… — Потому что вы жалеете о прошлом?

Но в моем возрасте жалеют не столько об ошибках, сколько о людях.

Это чувствуется — по манере держать себя, отношению к жизни.

От вас что-то такое исходит… Несмотря на свои недостатки, Мадам тоже относится к этой категории.

— К категории тех, кто познал любовь, а потом ее потерял?

Вы никогда не пытались навести справки о вашем шефе?

— Он наверняка устроил свою жизнь, преуспел… забыл уж обо мне. — А если я вам скажу, что я об этом думаю, вы станете, несмотря ни на что, готовить мне ваши чудесные блюда?

25 Почему бессонной ночью время идет так медленно?

Блейк лежал в постели и думал об Одиль, Манон, Филиппе и даже о Янисе.

Все они жили какой-то странной жизнью, все оказались здесь разными путями.

У каждого, сколько бы ему ни было лет, за внешними проявлениями, за маской, которую он на себя надел, чувствовался душевный надлом… Эндрю вздохнул.

Он находился во Франции всего несколько недель, а уже размышлял бог знает о чем.

В окно, которое он никогда не занавешивал, лился мягкий лунный свет.

Эндрю представил себе Филиппа в его домике, Манон в ее одиночестве, Одиль на другом конце коридора и Мадам в ее всегда темной спальне. Как справиться с накатившей волной воспоминаний, с нахлынувшими чувствами?

Есть ли возраст, начиная с которого человек теряет способность переживать?

Мы стали жить дольше, может, поэтому сердце, перейдя какой-то предел и не имея больше сил для новых чувств, живет тем, что уже пережито?

И ему приходится перебирать старое, чтобы сохранить только самое главное. Есть ли у него, Эндрю, день, который он бы хотел пережить заново?

Если бы появилась добрая волшебница и предложила ему вернуться назад, какой момент своей жизни он выбрал бы?

Чтобы ответить на этот вопрос, надо честно признаться, чего больше всего не хватает, о чем ты больше всего жалеешь. А в общем-то хорошо, что никакая волшебница не придет и не предложит ничего подобного.

Если не можешь что-то забыть, гони прочь мысли об этом. Жить настоящим, жить сиюминутными заботами — это, наверное, самое лучшее решение.

Часто, когда Эндрю не знал, как относиться к какому-то человеку или ситуации, он представлял себе, что по этому поводу сказала бы Диана. Она говорила много и обо всем, но когда речь заходила о действительно важном, она умела сказать только самое необходимое.